В новом операционном зале
Такой зеленый кафель,
Что режешь кишки, немея от восторга.

(Ф. Дюрренматт, "Визит старой дамы")

О, Клара, Клара... Как часто ты мне вспоминаешься. Мне часто слышится, как ты мне говоришь, что похоронишь меня на Капри, что выстришь мне белый мавзолей под кипарисами. Оттуда открывается вид на Средиземно море.
У преступлений бывает срок давности, не правда ли? Сорок пять лет - ведь это же немало?
Когда я узнал, что спустя почти полвека (как это страшно звучит!) ты решила посетить родной город - я обрадовался. И испугался. Я простился с  тобой, с семндцатилетней девочкой, и сейчас я старик. Лучшие годы и, признаться, не самые лучшие тоже, я провел в Гюллене. А ты видела весь этот огромный мир.
Клара, Клара, я думал, какая ты стала? Ты видела весь мир, ты видела... Средиземное море - темно-синее море.
И я увидел тебя тогда на перроне. Как ты постарела! Но и это не главное. Какими черными и бездонными стали твои глаза - как будто бы из смолы, в которую влезешь ногой - и вязнешь, тонешь в ней, и тебе из этой смолы уже не выплыть. Мы стали стариками - я полысел, отрастил усы и вырастил двоих детей. А ты отрастила на платье черный шлейф и таинственный шлейф бывших мужей, которые следуют за тобой, привязанные твоими миллионами.
Ты стала богата, Клара. А я беден. И наш город беден. Но ты благородна, Клара. Ты не зыбываешь родину и старых друзей. И тебе не жалко миллиарда для твоих сограждан, для твоего родного Гюллена. И все, что ты попросила у города за свое благородство, - это моя жизнь.
Да, тогда, сорок пять лет назад, я был молод и глуп (хотя, что греха таить, умнее я не стал). И я тогда предал тебя, Клара. Мог ли я подумать, что ты спустя полвека станешь... мстить мне? Или восстанавливать справедливость? Знал ли я, что ты будешь взывать к правосудию? Знал ли я, что ты предложишь этим несчастным легкомысленным и добрым людям миллиард за мою голову? Как я испугался... А потом страх ушел.  Остались только муки совести. И ты со воими смоляными глазами стала приходить ко мне во всех ночных кошмарах. И мне казалось там, во сне, что твои седые волосы, аккуратно уложенные в пучок, превращались в змей и шипели-шипели-шипели!
Я просыпался утром, и все кошмары уходили. И я переставал бояться тебя. Однажды ты зашла в мою лавку - и я онемел от восторга. От восторга любви, который охватил меня. Мне пказалось, будто мы так же молоды, будто тебе семнадцать, будто не было моего предательства и твоей изощренной мести. И тогда ты сказала мне, что, когда меня убьют честные гюлленцы, ты похоронишь меня на Капри, под кипарисами. Играла музыка, а я ее не слышал. Я слышал, как где-то далеко плещется темно-синее Средиземное море.
А назавтра я умер от сердечного приступа по приговору моих сограждан. И свершилось правосудие, во имя твое, любимая, Клара.

Приношу свои извинения за то, что давно не писал. Меня захватила конкурентная борьба. А ныне, в конце сезона, в разгар экономического кризиса и в пору штормов - я могу спокойно устроиться на диване (если конечно удастся сдвинуть собаку с места) и что-нибудь рассказать. ((((((((((((((((((990-лдж===========0000877777777777665
Ну, вот, кажется я знаю, что вам поведать. Свое веское слово в этом посте сказал новый обитатель моего дома. Кота зовут Пират. И только что он прошелся по клавиатуре.
Получил я его в нагрузку вместе с уловом - с той самой июньской рыбалки, о которой я упоминал в предыдущем посте. Прорыбачив до полудня, мы с Марком вернулись в бухту и решили отобедать в Nancy's. Выловленная рыба лежала в кулере, который стоял у моих ног. И кулер мы открывали всего на несколько секунд только для того, чтобы похвастаться знакомой Марка, подсевшей за наш столик. Но когда открыли холодильник уже у меня дома - из него прямо на нас выпрыгнул чёрный мокрый котище и забился под диван в гостиной. До сх пор ума не приложу, как он там оказался. Правда потом выяснилось, что это ресторанный кот, который жил в Nancy's с мая. Обратно его брать не то чтобы отказались, но стали настолько усердно мне этого кота рекомендовать как отличного крысолова и убеждать, что "они не знают, что же делать с котом зимой". И я решил оставить его, переименовав из Мэнди в Пирата - мне кажется, это больше подходит к характеру зверя.
С Рокки они в партнерских отношениях.
Дело в том, что кухня для собаки - закрытое пространство. И Рокки это отлчно знает. То что я увидел пару недель назад, лишило меня дара речи. Картина маслом: собака стоит на "шухере" у дверей кухни, а кот в это время скидывает с обеденного стола мясо. Затем перетаскивает его за порог закрытой за пса зоны - и там они вместе его поедают!!! Наглый котяра научил моего преданного пса воровать! Ну, и кому верить в этом мире?:-)
 

Почему я так давно не писал? Потому что за последний месяц единственным местом в онлайне, которое я посещал, был мой рабочий e-mail. Кроме того, за этот жаркий месяц я почти не загорел - только обгорели плечи и теперь они каждую ночь болят так, как будто по ним прошлись наждачной бумагой. Искупался я всего два раза за сезон! Вы спросите меня, что же случилось? А случилась жесткая конкуренция в условиях экономического кризиса. 
На острове гостиничный бизнес не пострадал: дело в том, что сюда приезжают люди, для которых потратить одной тысячей долларов больше, одной меньше - не очень большая разница. Они приезжают, чтобы отдохнуть на широкую ногу. А самые большие скряги останавливаются в моей гостинице: они думают, что экономят на жилье, а на самом деле проедают деньги в дорогих ресторанах или тратят их на сувениры. Еще в мае я злорадствовал и торжествовал оттого, что я на плаву, что у меня в гостинице свежий ремонт и новая мебель, и благодарил небо за то, что я работаю не на большой земле. В этом случае я бы точно прогорел. Но радость моя была недолгой.

В середине мая в двух кварталах от моей гостиницы появился новый отель. Точнее, отель там был уже довольно давно, но работать-то он не работал. И вот, как-то утром я заметил, что двери "Ocean view" распахнуты настежь, а одно из окон на втором этаже моет мужчина лет тридцати пяти. Он ловко балансировал на подоконнике: но на всякий случай я дождался, когда он слезет с него, и только тогда окликнул его.
Я сразу определил, что Марк  не просто мойщик окон - слишком уж вальяжно и по-хозяйски он себя вел, слишком ловко ступал босыми ногами по подоконнику. И я не ошибся: он был полноправным хозяином двухэтажного отеля. (Если не знаете, цены на недвижимость в США упали, и то, что раньше со скрипом покупалось в кредит, теперь можно приобрести, вовсе не обращаясь в банк). Так Марк и сделал - пустил свободные деньги в недвижимость. 

И вот он стоит передо мной в шортах и шлепанцах. Владелец дома в Бостоне, гостиницы на Martha's Vineyard и, главное, яхты "island soul", ради которой он продал второй дом в Бостоне. Марк немного сутулился. А самое интересное - это были конечно, глаза. Я пробовал даже себе представить, как он сидит в парикмахерской и красит ресницы - потому что глаза у него как будто нарисованы на лице. И взгляд насмешливо глубокий: мол, ну что, померяемся силами?
И мы стали меряться силами. Он за две недели привел в порядок свой отель, лично высаживал цветы на фронт-ярде. Увидев Марка с лопатой и саженцами, я понял, что это серьезный соперник. И что мы с ним из одного теста. Так же, как я когда-то, он осваивал новое дело, учился, и делал все сам и один. И когда он спрашивал совета, мне было неудобно ему отказать: "Постигай-ка, брат, премудрости гостиничного бизнеса сам!" Я помнил, каково было мне.
И очень скоро, как видите, за месяц, он сделал из запущенного дома отель эконом-класса. Второй в городе. Потому что первый - мой. И я теперь работаю без продыха и попа моя, нашедшая-таки приключения,  в мыле. но давно я не ощущал такого азарта при зарабатывании денег. Сейчас я хитрю, изворачниваюсь, придумываю.
А Марк мне очень нравится тем, что у него не пропал дух авантюризма. И в конце рабочего дня мы частенько идем вместе пить пиво, чтобы на следующее утро снова начать борьбу не на жизнь, а на смерть за новых клиентов. Завтра мы бросаем дела и отправляемся рыбачить на "Island soul". Я никак не могу разобраться - друг он или враг. Но, радуюсь, что на острове появился человек, который может подстегнуть ленивого и медлительного Эдика к действию.

Есть люди, которых я когда-то любил. Любил за стабильность, за то, что у них все спорится, за то как они рожают детей, покупают холодильник и ездят в Сочи - я любил их за то, как они все это делают по плану. Я любил их за спокойствие и предсказуемость, за то, что когда я приезжал к ним в гости, меня ждали к определенному часу. И есть люди, которых я тоже когда-то любил. Которые звонят ночью, приходят невзначай, постоянно меняют работу, путают чайную чашку с пепельницей... Я вдруг понял, что когда-то любил людей без разбора и радовался им всем. А сейчас - не то чтобы я стал их меньше любить. Просто я стал смотреть на них и испытывать горечь. Я предполагаю, что и на меня кто-то иногда смотрит с горечью, думая, какой жалкий человек. 
А вчера я увидел то, что меня по-настоящему восхитило. Ко мне вселились первые клиенты: два друга, насколько я понял, с детства, которым лет по 70, оба на инвалидных креслах. Вместе с ними, конечно, сиделка. Но эти двое так радуются весне, с таким восторгом осматривают остров, что думается, будто у них ничего не болит, что они совсем не думают о смерти. А они, конечно, думают о смерти, но и жизнь любят до самозабвения. 
К чему я все это? К тому, что мне вдруг показалось, что все мы настолько прекрасны, что нами можно восхищаться не переставая и забыть о горечи и о жалости к себе. Я не знаю как это объяснить точнее... Может быть, сказать, что мы неисправимы? И что неисправимость - это тоже хорошо? Я не знаю. Просто сегодня я особенно восхищаюсь нами. Людьми.

Магазинные воры редко бывают настолько богаты, чтобы диагностировать у них клептоманию. Хектор Бриз

Пока меня не было на острове, в моём почтовом ящике скопилась внушительная стопка газет "Marta's Vineyard Times". Вчера вечером я взял первый попавшийся номер и прочитал заметку, которая практически перевернула моё сознание и поведала мне о мире то, чего я даже не подозревал.
В Эдгартауне, где я живу, есть легендарная фигура. Юджин Кортни - старичок лет 70-ти от роду, он владеет половиной коммерческих организаций города, а кроме того страусиной фермой и на стрижку газонов во всех своих владениях он точно тратит около 1 000$ в месяц. Так вот, этот уважаемый господин в декабре прошлого года был арестован (как я узнал сегодня, его задержал мой знакомый детектив Кен). Нет! Не за экономическое преступление века! Дедушка пошел в магазин и украл следующие предметы: четыре лампы накаливания, бутылку антифриза, три упаковки вафель и две пары одноразовых перчаток.
Не дай бог нам ощутить такую скуку в жизни, чтобы на старости лет совершить такое мелкое и неизобретательное преступление. Я смеюсь над стариком Юджином, но, вероятно, если бы он украл полотно Леонардо Да Винчи из Лувра, - я бы им восхитился.

Сосед по дому купил старенькую подержанную машину, и она каждую ночь орет сигнализацией и мигает фарами. каждую ночь. и ты целый месяц не спишь, худеешь, нервничаешь, болеешь. и вдруг - целую ночь в тишине, и следующую ночь тишина. и целую неделю. и встречаешь во дворе соседа и спрашиваешь: слушай, что-то давно не слышно было твоей машины. а он: да подонки, сволочи, угнали мою машину. ты говоришь: да ты что! ой-ой-ой! а настроение-то твое - улучшилось
(с) Е. Гришковец

Вчера я сделал муторно-неохотное дело, которое откладывал бы и откладывал на потом, если б не суровая необходимость. Я перегнал машину на остров. Теряюсь в догадках, что же труднее: попасть на Martha’s Vineyard или выбраться оттуда на большую землю.

В любом случае: 5 часов дороги из Бостона до Cape Сode, час в очереди на паром, час на пароме, час в очереди с парома… А потом ты доезжаешь до дома еле живой и при въезде на участок чуть не сбиваешь обнаглевшую за зиму индюшку: индюшка визжит, вылетая из-под колёс, собака, сидящая на заднем сидении, лает тебе прямо в ухо… и, в общем-то, ты с удовольствием на все раздражаешься.

Вспомнилась история не-помню-сколько-летней давности. Тогда мой друг Игорь только-только приобрел квартиру в Строгино и я приехал к нему в гости. Новостройки стояли «колодцем», а во дворе конечно же образовалась стихийная стоянка. И конечно же «жигуленок» какого-то талантливого автолюбителя начал вопить сигнализацией где-то с восьми часов вечера: эхо во дворе только усиливало эти вопли. Двухлетнюю дочку Игоря уложили спать в комнате, окна которой выходили на улицу, а не во двор. В три часа ночи, когда маленькая Сашка все же проснулась и заревела, Игорёк уже слегка разгоряченный от выпитого, сказал мне: «Ну что, Эдик, пошли?» И мы пошли. Во дворе было светло как днем: большая часть окон светилась, видимо оттого, что все уже поняли, что заснуть этой ночью никому не удастся. Я еле поспевал за Игорем, который решительным шагом направился к визгливым «Жигулям». Я не успел и моргнуть, как он рванул на себя переднюю дверь. Дверь жалобно треснула и вылетела – «Жигули» завопили еще отчаяннее, а следующим рывком Игорёк вырвал провода сигнализации. Воцарилась тишина: я хотел было сказать что-то вроде «едрить твою налево, что ж ты, чудак, наделал…», но не успел. Потому что весь огромный двор зашумел. Из открытых светящихся окон зазвучали… аплодисменты. Они многократно усиливались эхом и заглушили мой голос. А Игорёк стоял посередине двора с выдранными проводами в руке и, поворачиваясь к каждому дому, кланялся в пояс…

Одним из самых важных воспитательных моментов в моей жизни, был праздник 23 февраля 4 года назад. 
Мы договорились с Любой, что поедем к ее родителям - ее отец ветеран войны в Афганистане. Мы купили ему "дежурный" для дня защитника Отечества подарок - какой-то дорогой одеколон. 
И это - был первый раз в жизни, когда моя девушка не поздравила меня с 23 февраля. Мы встретились, ехали в метро, потом в электричке, потом сидели в гостях у ее родителей, поздравляли ее отца, потом поехали в нашу, тогда еще снимаемую, комнату... И тогда я прекрасно понял: я не служил. И это не мой праздник. И я, сначала недоумевая, и даже обидевшись на Любу, слишком увлекся воспоминаниями о школьном прошлом, когда девчонки дарили нам фоторамки и брелоки. Однажды они нам даже подарили дезодоранты (Я понял это намек - я все ловлю на лету). 
Я не думаю, что я что-то упустил. Я остаюсь при мнении, что мужчина может стать мужчиной не служа в армии - оттуда, в конечном счете, можно вернуться и моральным уродом. Да и мозгами, я думаю, успел послужить своей стране лучше, чем мышцами рук и ног. Но после этого случая я сам стал поздравлять с праздником лишь тех, кто воевал или, по крайней мере, служил в армии. 

Чердачный кот, неряшлив и печален,
С усталой морды стряхивает сны,
Бредет смешной и маленький, как Чаплин,
В индустриальном грохоте весны.

Л. Филатов