мистификация

Тоска по родине

Wed, 06 May 2009 20:27:23 GMT

Мне не хватает самых элементарных вещей.
Скоро на острове начнется самое рыбное время, когда можно будет, обливаясь брызжущим соком, вгрызаться в мякоть лобстеров и щипцами колоть клешни - крак-крак.
Или вот домашнее мороженое! Я в прошлом году даже заболел оттого, что слишком много его потреблял.
А между тем не хватает приятных мелочей. Поэтому я думаю рассказать вам о Вещах с Историей, по которым я очень скучаю. Итак:

Шоколад "Алёнка".
Официальные источники рассказывают банальную и правдивую историю о том, что художник, рисовавший девочку для упаковки, таким образом увековечил свою собственную дочку. У меня есть легенда поинтереснее - непонятно, откуда она взялась, ибо она совершенно неправдоподобна. Но это не помешает мне вам ее рассказать. Так вот, говорят, что девочка на "Алёнке" - совсем не девочка, а мальчик. И не просто мальчик, а такой, который потом вырос в большого актера Евгения Весника. Гулял мальчик во дворе, стянул с себя ушанку - а под ушанкой была косынка, чтоб в уши не дуло. И вот его-то художник и запечатлел.
Легенда не имеет под собой никаких оснований - потому как шоколадка появилась в 60-е годы, а детство Евгения Яковлевича приходилось на 30-е, да и жил он тогда не в Москве, да и мог ли сын врага народа быть нарисован на самой советской шоколадке?
Однако, как мне кажется, Весник все же похож на Алёнку. Или Алёнка на Весника.

to be continued

Thu, 12 Feb 2009 20:57:48 GMT

В новом операционном зале
Такой зеленый кафель,
Что режешь кишки, немея от восторга.

(Ф. Дюрренматт, "Визит старой дамы")

О, Клара, Клара... Как часто ты мне вспоминаешься. Мне часто слышится, как ты мне говоришь, что похоронишь меня на Капри, что выстришь мне белый мавзолей под кипарисами. Оттуда открывается вид на Средиземно море.
У преступлений бывает срок давности, не правда ли? Сорок пять лет - ведь это же немало?
Когда я узнал, что спустя почти полвека (как это страшно звучит!) ты решила посетить родной город - я обрадовался. И испугался. Я простился с тобой, с семндцатилетней девочкой, и сейчас я старик. Лучшие годы и, признаться, не самые лучшие тоже, я провел в Гюллене. А ты видела весь этот огромный мир.
Клара, Клара, я думал, какая ты стала? Ты видела весь мир, ты видела... Средиземное море - темно-синее море.
И я увидел тебя тогда на перроне. Как ты постарела! Но и это не главное. Какими черными и бездонными стали твои глаза - как будто бы из смолы, в которую влезешь ногой - и вязнешь, тонешь в ней, и тебе из этой смолы уже не выплыть. Мы стали стариками - я полысел, отрастил усы и вырастил двоих детей. А ты отрастила на платье черный шлейф и таинственный шлейф бывших мужей, которые следуют за тобой, привязанные твоими миллионами.
Ты стала богата, Клара. А я беден. И наш город беден. Но ты благородна, Клара. Ты не зыбываешь родину и старых друзей. И тебе не жалко миллиарда для твоих сограждан, для твоего родного Гюллена. И все, что ты попросила у города за свое благородство, - это моя жизнь.
Да, тогда, сорок пять лет назад, я был молод и глуп (хотя, что греха таить, умнее я не стал). И я тогда предал тебя, Клара. Мог ли я подумать, что ты спустя полвека станешь... мстить мне? Или восстанавливать справедливость? Знал ли я, что ты будешь взывать к правосудию? Знал ли я, что ты предложишь этим несчастным легкомысленным и добрым людям миллиард за мою голову? Как я испугался... А потом страх ушел. Остались только муки совести. И ты со воими смоляными глазами стала приходить ко мне во всех ночных кошмарах. И мне казалось там, во сне, что твои седые волосы, аккуратно уложенные в пучок, превращались в змей и шипели-шипели-шипели!
Я просыпался утром, и все кошмары уходили. И я переставал бояться тебя. Однажды ты зашла в мою лавку - и я онемел от восторга. От восторга любви, который охватил меня. Мне пказалось, будто мы так же молоды, будто тебе семнадцать, будто не было моего предательства и твоей изощренной мести. И тогда ты сказала мне, что, когда меня убьют честные гюлленцы, ты похоронишь меня на Капри, под кипарисами. Играла музыка, а я ее не слышал. Я слышал, как где-то далеко плещется темно-синее Средиземное море.
А назавтра я умер от сердечного приступа по приговору моих сограждан. И свершилось правосудие, во имя твое, любимая, Клара.

Sat, 25 Oct 2008 12:48:15 GMT

Вы считаете, что человек, странствующий по свету не в поисках наслаждений, а в поисках терний, безумен и праздно тратит время? Люди выбирают разные пути. Один, спотыкаясь, карабкается по дороге тщеславия, другой ползет по тропе унизительной лести, иные пробираются по дороге лицемерия и обмана. Иду ли я по одной из этих дорог? Нет! Я иду по крутой дороге рыцарства и презираю земные блага, но не честь! (c)

cat mother dog

Sat, 11 Oct 2008 17:31:41 GMT

Приношу свои извинения за то, что давно не писал. Меня захватила конкурентная борьба. А ныне, в конце сезона, в разгар экономического кризиса и в пору штормов - я могу спокойно устроиться на диване (если конечно удастся сдвинуть собаку с места) и что-нибудь рассказать. ((((((((((((((((((990-лдж===========0000877777777777665
Ну, вот, кажется я знаю, что вам поведать. Свое веское слово в этом посте сказал новый обитатель моего дома. Кота зовут Пират. И только что он прошелся по клавиатуре.
Получил я его в нагрузку вместе с уловом - с той самой июньской рыбалки, о которой я упоминал в предыдущем посте. Прорыбачив до полудня, мы с Марком вернулись в бухту и решили отобедать в Nancy's. Выловленная рыба лежала в кулере, который стоял у моих ног. И кулер мы открывали всего на несколько секунд только для того, чтобы похвастаться знакомой Марка, подсевшей за наш столик. Но когда открыли холодильник уже у меня дома - из него прямо на нас выпрыгнул чёрный мокрый котище и забился под диван в гостиной. До сх пор ума не приложу, как он там оказался. Правда потом выяснилось, что это ресторанный кот, который жил в Nancy's с мая. Обратно его брать не то чтобы отказались, но стали настолько усердно мне этого кота рекомендовать как отличного крысолова и убеждать, что "они не знают, что же делать с котом зимой". И я решил оставить его, переименовав из Мэнди в Пирата - мне кажется, это больше подходит к характеру зверя.
С Рокки они в партнерских отношениях.
Дело в том, что кухня для собаки - закрытое пространство. И Рокки это отлчно знает. То что я увидел пару недель назад, лишило меня дара речи. Картина маслом: собака стоит на "шухере" у дверей кухни, а кот в это время скидывает с обеденного стола мясо. Затем перетаскивает его за порог закрытой за пса зоны - и там они вместе его поедают!!! Наглый котяра научил моего преданного пса воровать! Ну, и кому верить в этом мире?:-)

Mark (не Twain)

Fri, 13 Jun 2008 22:13:12 GMT

Почему я так давно не писал? Потому что за последний месяц единственным местом в онлайне, которое я посещал, был мой рабочий e-mail. Кроме того, за этот жаркий месяц я почти не загорел - только обгорели плечи и теперь они каждую ночь болят так, как будто по ним прошлись наждачной бумагой. Искупался я всего два раза за сезон! Вы спросите меня, что же случилось? А случилась жесткая конкуренция в условиях экономического кризиса.
На острове гостиничный бизнес не пострадал: дело в том, что сюда приезжают люди, для которых потратить одной тысячей долларов больше, одной меньше - не очень большая разница. Они приезжают, чтобы отдохнуть на широкую ногу. А самые большие скряги останавливаются в моей гостинице: они думают, что экономят на жилье, а на самом деле проедают деньги в дорогих ресторанах или тратят их на сувениры. Еще в мае я злорадствовал и торжествовал оттого, что я на плаву, что у меня в гостинице свежий ремонт и новая мебель, и благодарил небо за то, что я работаю не на большой земле. В этом случае я бы точно прогорел. Но радость моя была недолгой.

В середине мая в двух кварталах от моей гостиницы появился новый отель. Точнее, отель там был уже довольно давно, но работать-то он не работал. И вот, как-то утром я заметил, что двери "Ocean view" распахнуты настежь, а одно из окон на втором этаже моет мужчина лет тридцати пяти. Он ловко балансировал на подоконнике: но на всякий случай я дождался, когда он слезет с него, и только тогда окликнул его.
Я сразу определил, что Марк не просто мойщик окон - слишком уж вальяжно и по-хозяйски он себя вел, слишком ловко ступал босыми ногами по подоконнику. И я не ошибся: он был полноправным хозяином двухэтажного отеля. (Если не знаете, цены на недвижимость в США упали, и то, что раньше со скрипом покупалось в кредит, теперь можно приобрести, вовсе не обращаясь в банк). Так Марк и сделал - пустил свободные деньги в недвижимость.

И вот он стоит передо мной в шортах и шлепанцах. Владелец дома в Бостоне, гостиницы на Martha's Vineyard и, главное, яхты "island soul", ради которой он продал второй дом в Бостоне. Марк немного сутулился. А самое интересное - это были конечно, глаза. Я пробовал даже себе представить, как он сидит в парикмахерской и красит ресницы - потому что глаза у него как будто нарисованы на лице. И взгляд насмешливо глубокий: мол, ну что, померяемся силами?
И мы стали меряться силами. Он за две недели привел в порядок свой отель, лично высаживал цветы на фронт-ярде. Увидев Марка с лопатой и саженцами, я понял, что это серьезный соперник. И что мы с ним из одного теста. Так же, как я когда-то, он осваивал новое дело, учился, и делал все сам и один. И когда он спрашивал совета, мне было неудобно ему отказать: "Постигай-ка, брат, премудрости гостиничного бизнеса сам!" Я помнил, каково было мне.
И очень скоро, как видите, за месяц, он сделал из запущенного дома отель эконом-класса. Второй в городе. Потому что первый - мой. И я теперь работаю без продыха и попа моя, нашедшая-таки приключения, в мыле. но давно я не ощущал такого азарта при зарабатывании денег. Сейчас я хитрю, изворачниваюсь, придумываю.
А Марк мне очень нравится тем, что у него не пропал дух авантюризма. И в конце рабочего дня мы частенько идем вместе пить пиво, чтобы на следующее утро снова начать борьбу не на жизнь, а на смерть за новых клиентов. Завтра мы бросаем дела и отправляемся рыбачить на "Island soul". Я никак не могу разобраться - друг он или враг. Но, радуюсь, что на острове появился человек, который может подстегнуть ленивого и медлительного Эдика к действию.

Hans Zimmer

Tue, 06 May 2008 19:20:03 GMT

Я и забыл, сколько надежды может быть в звуках. Я и забыл, что музыка может заставить сильнее биться сердце. Я забыл? и, смотря затянутую семейную мелодраму, я впился в подлокотники кресла руками, чтобы не спугнуть музыку, которая звучала в фильме. Я почувствовал то, что ощущал лишь однажды, слушая в пустом ночном переходе под Невским проспектом, как девочка лет шестнадцати пела песни ДДТ. У нее был звонкий, хрустально-колокольный голос, и музыка звучала непривычно и правдиво. Так правдиво - что становилось страшно и тошно, и ощущение тошноты было физическим.

Так и вчера. Уже два дня эта музыка не дает мне покоя. Я никогда не знал, что это значит: "Вся жизнь встает перед твоими глазами". А она взяла - и появилась. И мне стало страшно и сладко, когда я увидел свою жизнь.
Как робко и несмело начиналась мелодия, но сколько надежды было в ней и сколько нежности. Как вступал второй голос - голос гитарной струны, и как музыка брала разбег, и летела все выше и выше... И казалось будто все по плечу. И как музыка умолкала, и неловко топталась на месте - а потом вновь ускорялся бег сердца и оно наполнялось любовью, такой любовью, которая не вмещалась в эту музыку, а потом сердце заходилось тоской и звенело, как чешский бокал, вдребезги разбившийся о каменный пол. А потом снова неизвестность и топтание мелодии на месте, шарканье носками по холодному паркету, которое страшнее любви и тоски.... И тут дорожка в плеере закончилась.

Sun, 13 Apr 2008 19:29:09 GMT

Есть люди, которых я когда-то любил. Любил за стабильность, за то, что у них все спорится, за то как они рожают детей, покупают холодильник и ездят в Сочи - я любил их за то, как они все это делают по плану. Я любил их за спокойствие и предсказуемость, за то, что когда я приезжал к ним в гости, меня ждали к определенному часу. И есть люди, которых я тоже когда-то любил. Которые звонят ночью, приходят невзначай, постоянно меняют работу, путают чайную чашку с пепельницей... Я вдруг понял, что когда-то любил людей без разбора и радовался им всем. А сейчас - не то чтобы я стал их меньше любить. Просто я стал смотреть на них и испытывать горечь. Я предполагаю, что и на меня кто-то иногда смотрит с горечью, думая, какой жалкий человек.
А вчера я увидел то, что меня по-настоящему восхитило. Ко мне вселились первые клиенты: два друга, насколько я понял, с детства, которым лет по 70, оба на инвалидных креслах. Вместе с ними, конечно, сиделка. Но эти двое так радуются весне, с таким восторгом осматривают остров, что думается, будто у них ничего не болит, что они совсем не думают о смерти. А они, конечно, думают о смерти, но и жизнь любят до самозабвения.
К чему я все это? К тому, что мне вдруг показалось, что все мы настолько прекрасны, что нами можно восхищаться не переставая и забыть о горечи и о жалости к себе. Я не знаю как это объяснить точнее... Может быть, сказать, что мы неисправимы? И что неисправимость - это тоже хорошо? Я не знаю. Просто сегодня я особенно восхищаюсь нами. Людьми.

настроение улучшилось

Thu, 10 Apr 2008 19:11:34 GMT

Кросспост

Wed, 26 Mar 2008 21:00:20 GMT

Магазинные воры редко бывают настолько богаты, чтобы диагностировать у них клептоманию. Хектор Бриз

Пока меня не было на острове, в моём почтовом ящике скопилась внушительная стопка газет "Marta's Vineyard Times". Вчера вечером я взял первый попавшийся номер и прочитал заметку, которая практически перевернула моё сознание и поведала мне о мире то, чего я даже не подозревал.
В Эдгартауне, где я живу, есть легендарная фигура. Юджин Кортни - старичок лет 70-ти от роду, он владеет половиной коммерческих организаций города, а кроме того страусиной фермой и на стрижку газонов во всех своих владениях он точно тратит около 1 000$ в месяц. Так вот, этот уважаемый господин в декабре прошлого года был арестован (как я узнал сегодня, его задержал мой знакомый детектив Кен). Нет! Не за экономическое преступление века! Дедушка пошел в магазин и украл следующие предметы: четыре лампы накаливания, бутылку антифриза, три упаковки вафель и две пары одноразовых перчаток.
Не дай бог нам ощутить такую скуку в жизни, чтобы на старости лет совершить такое мелкое и неизобретательное преступление. Я смеюсь над стариком Юджином, но, вероятно, если бы он украл полотно Леонардо Да Винчи из Лувра, - я бы им восхитился.

почему egon_ervin

Tue, 25 Mar 2008 20:46:07 GMT

Эгон Эрвин Киш

ДОМА И ДВОРЦЫ МАДРИДА

И вот мы снова идем по твоим улицам, Мадрид, по которым часто бродили в мирное время, и только теперь понимаем, как мало знали тебя тогда, когда на твоих площадях еще царил мир.

Но разве ты, Мадрид, был тогда другим Мадридом, и то время совершенно иным, а твои дети — те, что теперь разрушают тебя, и те, что защищают, — разве не жили они и тогда, разве не было этой ненависти, не было этой любви?

А смерть, которая сегодня бесчинствует здесь, разве не родилась она в тебе еще раньше, Мадрид, и, затаившись, не точила свою косу?

Улыбка стерта с твоего изуродованного лица, Мадрид. Твои светлые одежды темны от крови, изорваны в клочья, под ними нарывы и струпья. Внутренности вывалены из твоего чрева.

Все, что раньше ты старался скрыть, вылезло наружу, и неполадки в твоем хозяйстве, и раздоры между твоими детьми.

Многочисленно было твое семейство, Мадрид, и обширно его жилище. Ты владел двадцатью тысячами домов, и в каждом ты поселил несколько десятков своих детей. Около двухсот тысяч авиабомб обрушилось на тебя с ноября прошлого года. И если бы каждый снаряд (способный унести сотни жизней) убил всего лишь пятерых, ни одного из твоих детей не осталось бы в живых. И если бы каждая десятая авиабомба (способная превратить в дым и пепел целый квартал) уничтожила хотя бы один дом, от жилища твоего, Мадрид, ничего бы не осталось.

К счастью, эта летящая с неба смерть часто бывает слепа. Она обрушивается на пустынные ночные улицы и площади, крушит асфальт, осколки рвущихся снарядов попадают в фасады зданий и окна; люди просыпаются с криком страха и муки — но для смерти все это ничтожная жатва.

К счастью, как ни кощунственно звучит здесь это слово, рука смерти дотягивается часто только до цветочных клумб да песчаных дорожек в пустынных вечерних парках или, бессмысленно растрачивая свою смертоносную силу, обрушивается на газетные киоски и устраивает из непроданных газет и журналов огромные бумажные фонтаны. Не различая в темноте цели, смертоносная сталь устремляется на магазины, конторы, церкви, падает на опустевшую арену для боя быков или — какая мрачная шутка — на кладбища. Нередко бомба попадает в здание, над которым ее предшественницы потрудились столь основательно, что она не встречает больше на своем пути ни жертв, ни сопротивления. Вот на такие руины в мадридском районе Аркельес, где уже больше разрушенных, чем целых домов, упала авиабомба, на корпусе которой было тщательно выведено по-немецки: «С новым 1937 годом!» Но бомба с этим страшным, циничным поздравлением отказалась выполнить свою миссию и, хотя весу в ней было триста пятьдесят килограммов и летела она с огромной высоты, к стыду отправителя и счастью для адресата, не взорвалась.

Но даже на Гран-виа, которую теперь называют «Avenida de los obuses» — «улицей снарядов», все еще кипит жизнь. Звенят трамваи, едут машины, двери магазинов распахнуты, в отелях живут люди, кафе полны посетителей, а в бильярдных приходится ждать целый час, пока освободится стол. Удивительно, но телефонная станция с ее пятнадцатью этажами и башней все еще стоит, несмотря на множество ран, нанесенных ей бомбежкой. И все же трамвайному стрелочнику приходится выполнять свою работу с риском для жизни, у дверей жилых домов, магазинов, кинотеатров, кафе — мешки с песком, верхние этажи зданий повреждены или совсем разрушены, нет ни одной не разбитой витрины, ни одного целого стекла, ни кусочка не изрешеченной осколками стены. Вот во что превращен теперь целый район между площадью Пуэрта-дель-Соль и Гран-виа, район, в котором еще недавно кипела жизнь большого города. И все же эта жизнь продолжается, хоть ее часто прерывает сигнал воздушной тревоги, паника, смерть.

Ничего, или даже меньше, чем ничего, не осталось от тех районов, которые примыкают к Мансанаресу. Повсюду похожие на кратеры вулканов воронки от снарядов, монбланы битого кирпича, глубокие провалы на мостовой. Канализационные трубы вздыблены, фонари разбиты, трамвайные рельсы скручены. Чудом сохранившиеся части разрушенных зданий производят даже более зловещее впечатление, чем груды щебня, которые их окружают. Вот торчит стена пятиэтажного дома, но за ней обитает лишь воздух, вот дом, от которого сохранился только первый этаж, и нельзя понять, какой высоты он был. Есть здания, словно расколотые взрывом на две части, и трещина ломаной линией идет через потолки, стену, ванну, кровать, картину.

В таких районах, как Тетуан, Аркельес, уже нет никакого уличного движения, пусто у Северного вокзала, у тюрьмы «Карсель Модело», у казармы «Куартель Монтана», та же картина на Променада-де-ла-Флорида, на Пасео-де-Росалес— всюду развалины, заграждения. Часто видишь солдат, сидящих перед каким-нибудь полуразрушенным домом, скорее всего, там штаб или кухня. Все время слышны выстрелы, причем стреляют где-то совсем близко.

А в университетском городке вообще бог знает что творит-ся. Здесь бои идут уже по вертикали. Земля, развалины, здания—все начинено минами, а с воздуха смерть несут снаряды, бомбы, гранаты. В Карабанчеле сражаются за каждый дом, за каждый этаж. На кухне — наблюдательный пост республиканцев, а уже в спальне, во дворе, в соседнем доме — позиции фашистов.

Тысячи твоих домов, Мадрид, изранены или разрушены, десятки тысяч твоих детей убиты. Но еще живы и хотят жить десятки тысяч твоих домов и сотни тысяч твоих детей.

Если бы все превращенные в руины дома Мадрида поставить рядом, то получился бы город, по величине и числу жителей равный Ганноверу. И вот этот Ганновер целиком разрушен. Но для Мадрида, который по величине равен Гамбургу, эти раны еще не смертельны, и город продолжает жить своей жизнью с ее буднями и праздниками.

Сохранились еще кварталы, которые почти не пострадали от бомбежек, от войны, редко-редко попадается там развороченный угол дома, сорванная крыша или несколько выбитых окон с торчащими осколками. В этих кварталах живут твои гости, Мадрид, здесь расположены здания посольств. К ним примыкают особняки твоих самых богатых сыновей. Прежде их тщательно оберегали от всякого непрошеного гостя, от простых смертных. Теперь эта частная собственность служит общественным нуждам; во дворцах размещены военные штабы, учреждения Красного Креста, охраны памятников искусства, клубы ученых и художников.

А раньше там жила родовая аристократия, герцоги и графы. Полтысячи лет с помощью католической церкви они держали население Испании в темноте и нищете, цепляясь за средневековые феодальные порядки, насаждая отживший меркантилизм, мешая строительству каналов, тормозя развитие сельского хозяйства, находящееся на чудовищно низком уровне. Нарождающаяся промышленность, разработка недр — все было отдано на откуп иностранным компаниям, телефонную сеть — и ту сдали в аренду американцам.

И эти же самые аристократы, некогда из страха перед поднимающейся буржуазией изгнавшие из страны иноверцев — евреев и мавров, позже отдали франкфуртским Ротшильдам в аренду месторождения ртути, а сейчас призвали из Африки магометан-мавров, чтобы те помогали им воевать с их испанскими соотечественниками и единоверцами-католиками.

Гранды, владевшие этими дворцами, имели богатые родословные, титулы, земли, но все их заслуги состояли в том, что они являлись чьими-то потомками. Некоторые вели свой род от конкистадоров, открывателей и завоевателей Америки: герцоги Верака—от Христофора Колумба, дель Валье—от Кортеса. Но титулы и богатства, обеспечивавшие особое положение в обществе поколениям их потомков, гораздо чаще приобретали кровавые наместники завоеванных провинций, торговцы, спекулировавшие на поставках для армии, интриганы-придворные, королевские любовницы, о дворянстве которых немецкий барон фон Кунау говорил, что оно получено «за бодрое трясение задом»!

Их владения, не зная границ провинций и областей, занимали большую часть Иберийского полуострова. Девять с половиной миллионов гектаров испанской земли было в руках землевладельцев, в то время как на пять миллионов крестьянских хозяйств не приходилось в среднем и одного гектара. Но и за этот жалкий клочок крестьянин должен был платить аренду землевладельцу. Более двадцати процентов плодородных земель оставались невозделанными, поскольку хозяева поместий не были заинтересованы в их эксплуатации. Война либо разрушила родовые гнезда аристократов, либо отдала их в руки народа. В Гвадалахаре, например, сказочный дворец герцогов Инфантадо разрушен бомбами. Но сотни других служат госпиталями, детскими домами, санаториями. С удивлением взирают новые жильцы на это невероятное богатство испанской аристократии, бывшее причиной невероятной бедности испанского народа.

Все эти замки герцогов Фонтальба, Мединасели, Вильяэрмо-са, Эрнана Нуньеса, Оссуны, Арионы, Вианы, Дос Агуаса или Санта-Елены, Бурбонов и десятков других маркизов и графов были похожи каждый на маленький Версаль. Но в Версале не делали ванных комнат. А в Испании, где вода дороже золота, местная знать выставляла напоказ свое богатство, окружая дворцы фонтанами и сооружая ванные комнаты, по размеру превосходившие нынешние общественные бани в больших городах. В выжженной солнцем степи южнее Сарагосы есть замок, в ванной комнате которого установлено целых четыре ванны, а душ там устроен так, что скорее напоминает пыточный инструмент в Нюрнбергском замке — так называемую «Железную деву», только вместо шипов в тебя впиваются струи воды. Дополняют картину роскошные биде и зеркальные стены.

Ванные комнаты являлись чуть ли не главным символом богатства. Графиня де Куба, например, даже парку своего замка Моралея (сейчас там размещен детский дом немецкой бригады №11) придала вид огромной ванной комнаты, соорудив в нем павильоны из майолики, бассейны из майолики, сотни скамеек из майолики.

Ну, а городские замки — там потолки из эбенового дерева, на окнах парчовые занавеси, стены, украшенные фресками. Повсюду позолоченная мебель, светильники, инкрустированные перламутром, и другие шедевры прикладного искусства. Почти в каждой комнате вы найдете резной деревянный ларец со множеством ящичков, украшенный полудрагоценными камнями или цветной слоновой костью и окованный золотом; в большинстве этих ящичков, по всей видимости, никогда ничего не лежало, да и сами ларцы служили лишь предметом роскоши. Чтобы хранить отнятые у народа сокровища, в каменные стены дворцов вмуровывали объемистые сейфы, но сейчас в них уже ничего нет.

Покидая тебя, Мадрид, твои богатые отпрыски хоть и очень спешили, но не позабыли захватить с собой фамильные драгоценности, бриллианты, жемчуга, а также наличные деньги.

Дом, в котором пишутся эти строки, принадлежал не герцогу, а всего лишь маркизу. Его предок по отцовской линии в отряде испанцев, посланных королем Филиппом III против свободолюбивого народа Богемии, участвовал в сражении на Белой горе под Прагой; по материнской линии его предком был граф Тилли, бешеный нрав которого Европа помнит и сейчас, спустя три столетия. Потомок этих славных мужей, видно, тоже был ревностный католик. Над широкой кроватью, где я сплю, висит фотография папы Бенедикта с собственноручной надписью, в которой объявляется отпущение всех совершенных маркизом грехов (также и в постели), и особо «lа indulgentia plenaria in articulo mortis»*. Согласитесь, в городе, страдающем от бомбежек, когда в любой момент можно ожидать «articulo mortis», иметь такое отпущение очень полезно. Папские благословения висят здесь повсюду, даны они, конечно, не только от чистого сердца, но в ответ на богатые пожертвования.

За святого Франциска, написанного Эль Греко, хозяева этого дома, вероятно, заплатили когда-то очень большие деньги, хоть это и не единственный экземпляр картины. Эль Греко сделал с нее несколько копий, потому что многие аристократы хотели стать владельцами картины. А вот музей Прадо не смог приобрести ни одной из них, и любители искусства были лишены возможности видеть это полотно. Господин маркиз, в доме которого мы поселились без его приглашения, видно, ценил эту картину не только как произведение искусства, но как вложенный капитал.

То же самое можно сказать об остальных предметах роскоши, украшающих дворец: например, о настоящих бургундских гобеленах и многих, многих других, гораздо более безвкусных, но не менее дорогих вещах. Книги в библиотеке маркиза стоят в шкафах, украшенных такой красивой резьбой и такой богатой позолотой, что и надписи на корешках разглядеть невозможно.

Еще богаче и роскошнее был дворец герцога Альбы. В этом дворце несколько лет назад умерла графиня Монтихо, женщина, сделавшая в свое время блестящую партию, на какую не могла рассчитывать представительница этого обедневшего аристократического рода. Она стала супругой Наполеона III, французской императрицей. Дворец Альбы был достоин французской императрицы и испанского гранда. В нем имелись оригиналы Веласкеса, Риберы, Мурильо и Гойи. Он окружен большим парком, который послужил хорошим ориентиром для летчиков, бомбивших его. Однажды ночью прилетели «юнкерсы» и сбросили на дворец не менее восьмидесяти пяти бомб. Наверное, фашисты решили, что Главный штаб республиканской армии должен занимать самое роскошное здание в Мадриде. Или герцог Альба, как достойный наследник своего кровавого предка, предпочел, чтобы его владение погибло в пламени, нежели оказалось в руках у республиканцев? Но как бы там ни было, он потом заявил в Лондоне, что это республиканцы сожгли его дворец. Однако представительница английских парламентариев, герцогиня Этолл, побывав в Мадриде, установила, что дворец был разбомблен немецкими летчиками и что этот факт был хорошо известен герцогу Альбе, поскольку его мажордом через английское посольство передал хозяину подробный отчет о немецкой бомбежке.

Все эти дворцы аристократов и их сокровища ты, Мадрид, прежде скрывал от непосвященных, то были уголки твоего жилища, куда наш брат не допускался. Богатство наслаждалось жизнью за закрытыми дверями и спущенными занавесями, нищета же гуляла по городу совершенно открыто. Женщины торговали собой на улицах Мадрида, дети под видом продажи билетов государственной лотереи занимались попрошайничеством, а в кафе на улице Алькала спекулянты, генералы, продажные журналисты и «señoritos» — сынки государственных деятелей, — не скрываясь, плели заговоры, пока чистильщики полировали им сапоги.

Самые богатые твои отпрыски, Мадрид, держались в тени, даже свержение короля они встретили относительно спокойно. Они зашевелились, лишь когда народ стал поворачиваться против тех, кто сдерживал подъем экономики, против власти князей церкви, против финансового капитала, против самого Хуана Марча, короля спекулянтов и спекулянта королями, единственного буржуа, которого принимали как равного во дворцах гордых кастильских грандов.

Только тогда эта верхушка выступила в поход против Мадрида, развязав гражданскую войну, войну между согражданами. Мадрид хозяев безжалостно обстреливает Мадрид угнетенных. Месяц за месяцем, день за днем, ночь за ночью, час за часом слышен грохот рвущихся снарядов, идёт самый чудовищный в истории человечества обстрел открытого города, столицы государства. И вместе со снарядами сбежавшие из города мадридцы шлют отряды своих наемников и послушных рабов в Карабанчель, в Каса-дель-Кампо, в университетские кварталы.

Но вражеские волны вновь и вновь разбиваются о сопротивление жителей города. «Вы хотите, чтобы от города камня на камне не осталось? — вопрошает враг. Судя по непрекращающейся бомбежке, он и в самом деле хочет добиться этого. Неужели, братья и сограждане, лучше смотреть на корчащихся в смертных муках с оторванными руками и ногами детей, чем снова впустить нас в город?»

Да, отвечает Мадрид, да, отвечают все фронты Испании. Да, лучше умереть, лучше тысячу раз принять смерть, чем снова увидеть вас среди нас, то есть вас над нами.

Ты один знаешь, Мадрид, почему в мирные времена ты позволял скрываться в твоих стенах тем, кто замышлял недоброе. И вот стервятники, вскормленные ненавистью этих людей, с воем проносятся над крышами, так что дребезжат оконные стекла, и через секунду уже слышен вопиющий об отмщении грохот рушащихся стен, вой сирен «скорой помощи», звон колокола пожарной машины — все спешат, чтобы вытащить из-под развалин людей или их останки.

Твои бывшие сыновья-хозяева, Мадрид, не одни пришли к твоим дверям, вместе с ними хотят проникнуть в твое жилище господские сынки из Берлина и Рима, их цепные псы, летчики из Италии на своих «капрони», уголовники, завербовавшиеся в Иностранный легион, чтобы избежать тюрьмы. Есть в этой армии насильно поставленные под ружье испанцы из занятых мятежными генералами провинций. Но ядро ее составляют марокканцы.

И до гражданской войны марокканский контингент хозяева дворцов считали самым надежным. Как в зале дома, где мы живем, надо всем господствует картина Эль Греко, так в помещении для прислуги — висящий на стене большой групповой снимок. На нем главный камердинер графа, иначе говоря, начальник его личной охраны в ливрее с широким поясом стоит в царственной позе, окруженный толпой вооруженных и облаченных в яркие одежды мавров.

Он буквально купается в блеске своего величия, своего оружия, своей свиты, своей власти. Но при всей его горделивости и властолюбии, правда лакейском, такому человеку даже в голову не может прийти мысль избавиться от своих господ. Это бы плохо для него кончилось. Другое дело, если бы он, как подобает лакею, защищая интересы своего патрона, не обязательно даже своего соотечественника, поднял бы оружие против народа; тогда этому обер-лакею и его черным подчиненным наверняка поставили бы памятник не менее внушительный, чем люцернский лев, сооруженный в честь швейцарцев, помогавших французскому королю сражаться с французским народом.

Вот почему, когда генерал, состоявший на службе у республики, оплачиваемый республикой, выступает против нее и предательски хочет ее уничтожить, он может рассчитывать на. благодарность и поддержку лакеев всевозможных мастей и тех, кто над ними властвует. Далеко не все человечество восстает против такого предательства, против массовых убийств, и мировые державы, не стыдясь, поддерживают предателя.

И вновь немецкая или итальянская бомба падает на тебя, Мадрид, она ищет жертв и находит их, как и двести тысяч ее предшественниц.

Но что бы ни было, Мадрид, она не уничтожит тебя и твоих защитников, верных тебе сыновей. Еще моложе и краше станешь ты, Мадрид, и, когда те, кого ты изгнал из твоих стен, уйдут от твоих ворот, ты сможешь спокойно радоваться жизни, глядя на своих счастливых детей.

* Полное отпущение грехов в случае смерти (лат.).

Эгон Эрвин Киш, чешский публицист, писавший на немецком языке, есть тот человек к которому я испытываю и всегда буду испытывать профессиональную зависть. Можно тренироваться, выдумывать, сидеть над каждой метафорой, выискивать подводные течения... но так писать, как он, никогда не сможешь. А сможешь только кусать локти и зачитываться его репортажами.

Sun, 23 Mar 2008 11:43:49 GMT

Сосед по дому купил старенькую подержанную машину, и она каждую ночь орет сигнализацией и мигает фарами. каждую ночь. и ты целый месяц не спишь, худеешь, нервничаешь, болеешь. и вдруг - целую ночь в тишине, и следующую ночь тишина. и целую неделю. и встречаешь во дворе соседа и спрашиваешь: слушай, что-то давно не слышно было твоей машины. а он: да подонки, сволочи, угнали мою машину. ты говоришь: да ты что! ой-ой-ой! а настроение-то твое - улучшилось
(с) Е. Гришковец

Вчера я сделал муторно-неохотное дело, которое откладывал бы и откладывал на потом, если б не суровая необходимость. Я перегнал машину на остров. Теряюсь в догадках, что же труднее: попасть на Martha’s Vineyard или выбраться оттуда на большую землю.

В любом случае: 5 часов дороги из Бостона до Cape Сode, час в очереди на паром, час на пароме, час в очереди с парома… А потом ты доезжаешь до дома еле живой и при въезде на участок чуть не сбиваешь обнаглевшую за зиму индюшку: индюшка визжит, вылетая из-под колёс, собака, сидящая на заднем сидении, лает тебе прямо в ухо… и, в общем-то, ты с удовольствием на все раздражаешься.

Вспомнилась история не-помню-сколько-летней давности. Тогда мой друг Игорь только-только приобрел квартиру в Строгино и я приехал к нему в гости. Новостройки стояли «колодцем», а во дворе конечно же образовалась стихийная стоянка. И конечно же «жигуленок» какого-то талантливого автолюбителя начал вопить сигнализацией где-то с восьми часов вечера: эхо во дворе только усиливало эти вопли. Двухлетнюю дочку Игоря уложили спать в комнате, окна которой выходили на улицу, а не во двор. В три часа ночи, когда маленькая Сашка все же проснулась и заревела, Игорёк уже слегка разгоряченный от выпитого, сказал мне: «Ну что, Эдик, пошли?» И мы пошли. Во дворе было светло как днем: большая часть окон светилась, видимо оттого, что все уже поняли, что заснуть этой ночью никому не удастся. Я еле поспевал за Игорем, который решительным шагом направился к визгливым «Жигулям». Я не успел и моргнуть, как он рванул на себя переднюю дверь. Дверь жалобно треснула и вылетела – «Жигули» завопили еще отчаяннее, а следующим рывком Игорёк вырвал провода сигнализации. Воцарилась тишина: я хотел было сказать что-то вроде «едрить твою налево, что ж ты, чудак, наделал…», но не успел. Потому что весь огромный двор зашумел. Из открытых светящихся окон зазвучали… аплодисменты. Они многократно усиливались эхом и заглушили мой голос. А Игорёк стоял посередине двора с выдранными проводами в руке и, поворачиваясь к каждому дому, кланялся в пояс…

before & after

Fri, 14 Mar 2008 16:04:25 GMT

К сожаленью? День рожденья? Только раз в году?

Sun, 09 Mar 2008 20:26:19 GMT

Великолепный поступок. А ты знаешь, что всего только раз в жизни выпадает влюбленным день, когда все им удается. И ты прозевал свое счастье. Прощай (с)

Этот пост является плодом шантажа со стороны моей подруги Нины. Не буду рассказывать, чем она меня шантажировала, лишь замечу, что мне проще отделаться записью в жж.
К сожаленью, а может быть и к счастью, праздников дня рождения в моей жизни было не так уж много. Но один из дней своего рождения я не помню вовсе. Тогда мне исполнялось 19, и мои родители были настолько добры, что наготовили еды и оставили квартиру в моем полном распоряжении. Проснулся я в Подольске (для того чтобы это выяснить, мне потребовалось найти среди незнакомых людей, спавших на полу, знакомое лицо без определенной точки опоры, растолкать его, и через полчаса мы выяснили, где находимся). Когда я вернулся домой, обнаружил кулинарные шедевры моей мамы остались почти нетронутыми, зато папин бар был очень тронут оказанным ему вниманием. День рожденья - это праздник, когда можно себе позволить ни с кем ни считаться (мои родители посчитали также и простили мне тот 19ый день рождения).
Только раз в году или даже раз в несколько лет бывают дни, когда все получается. 3 марта был такой день. Когда я вышел утром из дома и нашел на крыльце посылку из России (потом я обнаружил внутри запись "Юноны и Авось" 1983 года, присланную Саней - режиссером из Питера). Я схватил сверток под мышку и побежал в булочную, а когда вернулся через двадцать минут, обнаружил на столе букет нарциссов. И Элис, хозяйничающую на кухне. Она взяла отгул на работе ради меня, чтобы потом работать в субботу. И мы целый день бродили по улицам на окраине города, там где нет небоскребов, там, где ещё остались странные пряничные домики с красными крышами и креслами-качалками на верандах, только-только выбравшиеся из-под снега. И день был какой-то рыже-веснушчатый, и мы пили глинтвейн, перелитый в коробки из-под сока. А вечером мы смотрели "Юнону", и я шепотом переводил, и волновался так, словно видел спектакль первый раз в жизни и словно в первый раз видел Элис. Я и правда видел ее в первый раз с заплаканными глазами, склонившуюся к экрану. И тут мне как-то почувствовалось, что я все испортил этой гениальной рок-оперой. А может, не испортил. Мы проснулись утром, и, уходя, Элис утянула к себе в сумку диск со спектаклем. Опасен тот момент, когда ты кого-то заражаешь своей болезнью - своими любимыми книгами, фильмами, коктейлями, песнями, блюдами. Опасен потому, что тогда вы рискуете (не сильно, но все же рискуете) больше не узнать друг о друге ничего нового. Я испугался, а потом обозвал самого себя дураком. Женщины всегда нас выставляют дураками, даже если сами того не хотят, не так ли?
the best birthsday ever.

Sun, 02 Mar 2008 20:24:08 GMT

Люди стоят на Васильевском спуске под проливным дождем и поют. И радуются, искренне, и верят, что и правда Россия идет вперед. И размахивают флагами - и все они вместе, и дышат в такт, и выдыхают слова песен. Под дожем Медведев в джинсиках косолапит, а Путин идет со своей знаменитой отмашкой: раз-два, раз-два. А народ кричит и р_а_д_у_е_т_с_я. У Путина глаза мертвенно холодные, у Медведева - мертвенно усталые. "Путин! Путин!" - скандирует толпа. ("Медведев!" скандировать будет труднее) Интеллигенция, сидя у телевизоров, пожимает плечами и чувствует, как к горлу подкатывает тошнота - а народ р_а_д_у_е_т_с_я. Журналисты утирают пот и дождь со лбов и думают: "Слава богу, что этот день подходит к концу". А люди поют на площади. Интеллигенция пожимает плечами. Она вообще сегодня не выходила из дома под этот промозглый дождь. Она много знает про то, что на нефти далеко не уедешь, но мало может. По городу мчатся машины с мигалками. А народ р_а_д_у_е_т_с_я. Где-то встает солнце. Где-то засыпают дети. Где-то электрик вкручивает лампочку, и холодный подъезд с зелеными стенами заливается тусклым светом. А народ радуется и поет под дождем на площади. Где-то политологи строят прогнозы, экономисты высчитывают ВВП, банкиры запирают сейфы. Где-то на площади поет "Машина времени". Где-то на другом конце планеты я хочу домой.

Wed, 27 Feb 2008 17:36:29 GMT

С днем рождения, loquis

Sat, 23 Feb 2008 20:24:18 GMT

Одним из самых важных воспитательных моментов в моей жизни, был праздник 23 февраля 4 года назад.
Мы договорились с Любой, что поедем к ее родителям - ее отец ветеран войны в Афганистане. Мы купили ему "дежурный" для дня защитника Отечества подарок - какой-то дорогой одеколон.
И это - был первый раз в жизни, когда моя девушка не поздравила меня с 23 февраля. Мы встретились, ехали в метро, потом в электричке, потом сидели в гостях у ее родителей, поздравляли ее отца, потом поехали в нашу, тогда еще снимаемую, комнату... И тогда я прекрасно понял: я не служил. И это не мой праздник. И я, сначала недоумевая, и даже обидевшись на Любу, слишком увлекся воспоминаниями о школьном прошлом, когда девчонки дарили нам фоторамки и брелоки. Однажды они нам даже подарили дезодоранты (Я понял это намек - я все ловлю на лету).
Я не думаю, что я что-то упустил. Я остаюсь при мнении, что мужчина может стать мужчиной не служа в армии - оттуда, в конечном счете, можно вернуться и моральным уродом. Да и мозгами, я думаю, успел послужить своей стране лучше, чем мышцами рук и ног. Но после этого случая я сам стал поздравлять с праздником лишь тех, кто воевал или, по крайней мере, служил в армии.

Fri, 15 Feb 2008 22:27:58 GMT

Я знал, что 14 месяцев без любви - это тревожный симптом. А вчера я примерял новый костюм и повязывал галстук, и прятал в желтую оберточную бумагу букет тюльпанов. И я шел по огромному городу в пальто нараспашку и в той самой киношно-настольгической серой щляпе. А Элис порхала мне навстречу в чем-то розово-рыжем, как Женевьев из "Шербургских зонтиков". Она улыбалась и зарывалась лицом в букет, а потом чихала от пыльцы.
Когда-то я понял, как надо смотреть на женщин. А чтобы на них правильно смотреть, нужно к ним правильно относиться. Я видел, как они не выдерживают похотливого взгляда, как они брезгуют им. И они превратились в богинь, на которых я стал смотреть с благоговением. Не знаю, что произошло раньше - они ли обожествились в моей душе, или мой холодный ум подсказал: "Смотри на них ТАК". Но я стал смотреть и преклоняться. И вот теперь, во второй раз в жизни я не просто преклонился, а упал к ногам.
Ум? Обаяние? Красота? Ведь все это относительно. И я подозреваю, что никогда не пойму, что же именно заставляет жар в животе смениться жаром в груди и ощущением, что кошки царапают мое не в меру счастливое сердце. Может быть, они тоже смотрят на нас как-то особенно? Не с заискиванием, ни с восхищением, ни с похотью. Как они на нас смотрят, что мы бросаем все и падаем к их ногам?

Без моих лишних слов

Thu, 14 Feb 2008 21:09:36 GMT

И ветка в темноте хрустит и гнется,
И громоздятся сонные грачи,
И разом все невидимые гнезда
Тревожно зажигаются в ночи.

Чердачный кот, неряшлив и печален,
С усталой морды стряхивает сны,
Бредет смешной и маленький, как Чаплин,
В индустриальном грохоте весны.

Л. Филатов

mi amiga

Mon, 11 Feb 2008 20:47:18 GMT

Мы ваньки-встаньки-неразлей-вода. Мы с Ниной знаем друг друга с 16 лет. Зачем-то я посчитал, что это около 3/5 моей жизни. А вообще, вы ведь знаете, бывают такие дни (минуты, секунды), когда ваша жизнь настолько полна, что больше уже ничего не нужно. Да и невозможно представить, что еще можно в свою жизнь впихнуть, кроме того, что у вас уже есть в этот момент. Я знаю, вы, вероятно, со мной готовы поспорить - но поверьте на слово, полнота жизни бывает. Даже переполненность.
Нина приехала в октябре - на целых две короткие недели. Купаться уже было холодно, но днем воздух был еще по-летнему жарким. И мы отправлялись к внутренним соленым озерцам в Катэйме, садились в лодку, я греб, а Нина рассказывала про Москву - по ничуть не изменившуюся Москву. И про людей. Которые поженились, разбежались, родили детей, защитили диссертации. А я греб и смотрел на то как хитро она щурилась от солнца. И удивлялся тому, как много событий порой умещается в каких-то полтора года.
Была куча вещей, о которых мы мечтали с юношества, но никак не могли осуществить. Мы мечтали печь картошку в камине - камин теперь был в полном нашем распоряжении, мы мечтали без разрешения ходить купаться по ночам (поскольку океан был холодным, а запретить нам уже никто ничего не мог, мы ходили по ночам в соседский бассейн - я не стал разочаровывать Нину и говорить, что соседи-то на самом деле не против и что я с ними договорился). Мы мечтали рисовать на гальке фломастерами - и этим мы увлеченно занимались, сначала отыскивая редкие булыжники на песчаных пляжах. Мы мечтали лежать в гамаке и смотреть на звезды. И мы смотрели... А звезды на острове так низко, что можно рассмотреть яркую ленту млечного пути. По вечерам мы ходили пешком по городкам - в зависимости оттого, куда заезжали (то есть, в зависимости от того, где мы нашли парковку). Нина очень полюбила Oak Bluffs и детскую карусель - старейшую в стране. Мы раз пять катались на ней, хохотали и пугали детей, сидящих на маленьких лошадках. Потом мы ходили в Nancy's, ели суп из улиток и lobster-rolls, заливали все это белым вином, а потом покупали домашнее морожное (Нина мятное - как мне кажется, со вкусом зубной пасты, а я фисташковое). И мы сидели на причале, свесив ноги вниз, и любовались огромной апельсинового цвета луной и яхтами. Чужими яхтами. И тогда я подумал, что через пару лет я заработаю на яхту, и что снова приедет сюда мой лучший друг, и мы выйдем в океан. И оттуда будем смотреть на звезды и оранжевую луну. А потом - каникулы кончились. Но эти две недели переполнились жизнью, миром, спокойствием, добротой... И мы оба как никто понимаем, что дружба - это самая прекрасная любовь на свете, любовь, которая не может быть невзаимной.

the island of Martha's Vineyard

Sat, 09 Feb 2008 16:15:00 GMT

Итак, остров. Он расположен... в 30 минутах на пароме от большой земли. Когда я впервый раз должен был туда плыть, мне подробно рассказали о том, как добраться. И слово "паром" вызвало у меня недоумение. Я представил себе такой плот на канатах, как в Царском Селе. Ну и как вы прикажете плыть по океану на таком суденышке? А оказалось, что паром в их американском понимании - огромный многоярусный корабль.
Насколько я помню, название Martha's Vineyard остров получил так: один из первооткрывателей (дело было в 1602 году) назвал его в честь одной из своих дочерей (видимо, самой любимой) и вплел в название еще и лозы дикого винограда, повсеместно росшего на острове. Я нигде, кроме как на фермах, в начале своего 21 века винограда там не видел.
Зато на острове повсеместно растут розы. Они цветут два раза за лето и обвивают большую часть домов и веранд, особенно в городке, где я живу, в Эдгартауне. А еще там растут такие сосны, которые я называю "плачущими". Если в жаркую погоду зайти в лесистое место, то можно увидеть, как с их иголок падают капельки чистой, прозрачной воды. И ты стоишь в жару, будто под дождем. Насколько я знаю, такой природный феномен нигде, кроме как на Martha's Vineyard не наблюдается. На острове живет куча всякой живности: кролики, индюшки размером со страусов и олени размером с местных индюшек. Иногда на берег во время отлива выбрасывает маленьких зубастых акул - и это становится главной новостью в местной газете. Природа этого места поражает воображение - посреди острова есть настоящие соленые озера, по дну которых можно ступать только в обуви - потому что оно состоит не из песка, а из осколков мелких раковин.
Летом остров становится центром туризма - каждый уважающий себя американец хотя бы раз в жизни приезжает сюда, чтобы подышать чистым воздухом и погреть кости на белопесчаных пляжах. На мысе Gay Head (да, именно так он и называется:) давным-давно жили индейцы. Они отколупывали от горного хребта, расположенного на этом мысе, какой-то красный минерал, чтобы раскрашивать лица. Видимо, поэтому теперь, когда индейцев в США почти не осталось, этот хребет признан национальным достоянием и отколупывание от него на память этой самой красной породы преследуется по закону. Еще по поводу названия: лет 7 назад Gay Head был переименован в Aquinah для благозвучия. (Но мой друг loquisнашел это переименование крайне забавным: "Как-как Голов(к)а Гея теперь называется? "Ахуинах"???)
Кроме красного минерала остров также знаменит тем, что здесь снимали фильм "Челюсти", который я, к стыду своему, ни разу не видел, и тем что здесь разбился самолет сына Кеннеди. Да! Забыл! Одно из самых примечательных явлений состоит в том, что на MVY нет ни одного Макдональдса и Данки-Доната. Жители острова воспротивились открытию здесь этих заведний. Наверное, поэтому я не видел на острове, в отличие от других мест, ни одного подростка, больного ожирением.

to be continued

Fri, 08 Feb 2008 19:55:32 GMT

Я вчера приобрел вещь, о которой мечтал очень давно. Я купил мягкую серую шляпу в тон пальто.
Почему я о ней мечтал?.. Может быть потому, что до моего отъезда в Штаты мы с Любой все вечера после работы просиживали у экрана (мы тогда осуществили свою мечту - скопили денег и купили экран и проектор) и смотрели старое кино, где у героев были эти мягкие шляпы, а у героинь - обязательно платье с широкой юбкой ниже колена, и чаще всего оно было в горошек. Мы сидели в своей комнате в коммуналке. В СВОЕЙ комнате. И иногда к нам приходили смотреть кино соседи, Вера Васильевна и Петр Борисович - старики под 80 лет. Мы включали для них советские фильмы (Петр Борисович больше всего любил "Небесный тихоход", а Вера Васильевна - "Дело было в Пенькове"). Старики были для нас чем-то вроде ангелов-хранителей. Мы смотрели на них и думали, что и мы вот так же до старости...
А потом умерла Вера Васильевна. Спустя полгода ушел из жизни Петр Борисович. И их дети и внуки появились в нашей коммуналке. Я не видел их на похоронах стариков - может, не запомнил. Хотя, конечно, я не мог не запомнить. Как бы то ни было в нашей коммуналке стало неспокойно. И наша комната с экраном на стене уже не могла выстоять против напора злобы, неурядиц и неприятностей извне. Мы приносили свои неприятности с работы, мы их тащили в наш дом от наших родителей... мы приносили злобу на тапочках с кухни, где теперь хозяйничали чужие люди, воровавшие еду из нашего с Любой холодильника.
А потом постепенно все кончилось. И когда я спросил ее, поедет ли она со мной в Америку, и она через два дня ответила "нет", тогда мы оба вздохнули спокойно. Она оказалась сильнее - она решила, что "нет". Что хватит. Что и взаимоуважения и, кажется, любви нам оказалось мало. Странное дело - я всегда думал, что уважения хватит для того, чтобы жить с человеком. Я видел других людей - им уважения после окончания любви хватало вполне. А может, я не видел еще чего-то, что было у них, и чего не было у нас.
И я приехал сюда, и работал как проклятый, красил стены, драил унитазы, сажал цветы. Я был и менеджером, и уборщиком и хозяином. Я менял роли. И со всеми был nice. Но я никого не любил, кроме своей собаки. Мне многие люди нравились, со многими было легко - но я на третьем десятке остался один. И я считал себя больным, ненормальным, и я хотел, по чьему-то меткому выражению, получить лицензию на отстрел всех парных особей. А потом мне стало нормально.

Но вчера я купил серую мягкую шляпу. И кажется, я в этой шляпе, как голливудский герой, очень удачно оглянулся на улице. Очень удачно улыбнулся в след. Очень удачно встретил на другом конце планеты другую женщину, которая одним пожатием руки на прощанье будто отмотала назад пленку четырех последних лет. И вдруг... наступила весна.

Сашка

Mon, 04 Feb 2008 20:23:59 GMT

Когда после сезона работы в гостинице я проводил первые осенне-зимние каникулы у своих родственников Пикетов, я познакомился со своей сколько-то-там-юродной племянницей Сашкой. Вообще-то ее зовут Алекс, но мой дед всегда называл ее Сашей, и я последовал его примеру.
Первой просьбой Алекс к "любимому дяде Эдварду" было сыграть ее бойфренда в компании ее одноклассниц. Я начал с нравоучительной беседы, про то как плохо обманывать и про то, что обман этот скоро откроется, поцокал языком... и согласился. Почему? Потому что мне было смертельно скучно. Не одиноко - а именно, скучно. Я и не знал, что так начнется моя дружба с ней, и что она окажется очень смышленой девушкой. Кстати, я до сих пор сомневаюсь: то ли она потрясающе умна, то ли я нахожусь на уровне развития 17-летней американской девочки (курсив важен!)
Так вот, мы с Сашей отправились в кафе. Все три ее подружки были со своими молодыми людьми. Правда минут через пять я стал понимать, что гееобразный Зак и амебный Эдвард (мой англо-тезка) попали на эту вечеринку так же, как и я - сдавшись женским слезам и мольбам. Пожалуй только Билл не вызывал у меня сомнений. Через полчаса я понял, что мне особо нечего сказать в компании молодежи. Я чувствовал себя ископаемым, возраст которого сравнялся с возрастом нашей планеты. Они говорили о каких-то непонятных группах и фильмах. Сначала я молча улыбался. Потом, к счастью, принесли еду. Я долго-долго жевал "цезарь", затем так же медленно жевал стейк... а поперхнулся я в тот момент, когда увидел разочарованный взгляд Сашки.
Надо было срочно действовать.
- А вы читали Вудхауза? - компания застыла в недоумении, услышав незнакомое слово.
Так. that was wrong question. let me try again.
- Ребята, мне очень стыдно, но я не понимаю о чем вы говорите - я ведь иностранец. Вот если бы вы мне рассказали... - начал я с виноватым видом.

И тогда я стал душой компании. Народ оживился и стал с удовольствием доказывать недалекому русскому, что они слушают the coolest music и смотрят the most amazing movies. Также они меня просвятили, в каких магазинах одеваться и в каких забегаловках обедать. Племянница была довольна (слабо сказано - она чуть ли не в ладоши хлопала от счастья). А уж когда я позволил себе заказать спиртное, и у меня не испросили ID, все были просто в восторге от моей крутизны. "строгий свет решил, что он умен и очень мил":)

По дороге домой я услышал столько комплиментов относительно моего ума и сообразительности, сколько я не слышал никогда, ни от женщин, ни от мужчин. Да и вряд ли услышу.
К счастью, Саша скоро нашла себе парня и уже не стала мучать старого дядю. Зато мы занялись образованием друг друга: я учу английский, а Сашка - русский. Ее любимое: "шла Саша по шоссе и сосала сушку". Учила она это с полчаса - зато теперь из нее эту скороговорку просто не выбьешь. Саша ходит по дому и повторяет про то как шла Саша по шоссе...

"The hunting party"

Sat, 02 Feb 2008 23:14:44 GMT

Застигнутый расспросами друзей "Ну как??? Ты еще не смотрел?", купил фильм "The hunting party". Насколько я понял, кино это в России только-только вышло. Так вот, друзья мои - идите! Не пожалеете.
Мы смотрели фильм вместе с моей племянницей 17 лет от роду (кажется двоюродной - совсем не разбираюсь в родственных связях и не помню, кто и как называется. Как-нибудь расскажу о ней подробнее). Она притащила в мою квартиру поп-корн - так что теперь ни кондер, ни распахнутое окно до сих пор не могут избавить меня от этого жуткого запаха. Но польза от Сашки все-таки была: она размахивая руками пыталась объяснить мне незнакомые слова, а я даже полез за картой и за словарем, чтоб понять о каких именно странах в фильме идет речь. Не буду утомлять пересказом сюжета - если хотите, смотрите тут.
Я, превознеся собственную значимость, расскажу, чем мне понравилось это кино.
Я не люблю до зуда в за... затылке, когда в фильмах начинают выискивать фактические ошибки, однобокости, непанорамности и неправдоподобности. Нельзя! Нельзя самоотверженно пускаться в документальность (см. еще один фильм о журналистах "All the president's men", затянутый до бесконечности и, простите, рядовым и русскому, и американцу не понятный). Я люблю кино за то, что оно приносит радость. И иногда даже свежие мысли.
Я ждал от "The hunting party" голубого неба и золотых яблок как у Кустурицы. Но не дождался - и не жалею. Цвета и построение кадра - отличные. Глаз радовался и отдыхал, в то время как уши и мозг напрягались для понимания сюжета.
Не важно, в конце концов, насколько "реально" была снята реальная история, и что работа репортера свелась к тому, чтобы курить косячок во время работы. Не верьте жизни. Верьте искусству. Это не плохое кино - оно должно было существовать хотя бы ради этой стены за спиной героя.

Маргарита

Thu, 31 Jan 2008 19:31:25 GMT

Нет, это не героиня романа Булгакова и не одна из показательнейших Марагарит из "Покровских ворот", это не Маргарита Львовна (она же Лев Маргаритыч). Это даже не коктейль. Это кое-что покрепче - то, к чему невозможно привыкнуть и то, что всякий раз сбивает с ног.
А познакомился я с этим явлением островной жизни так. Дело было в июле. Мы с моей знакомой Катей (она приехала 5 лет назад, работает в компьютерной фирме) ее мужем и дочкой трех лет сидели на пляже. И вдруг услышали певуче-растянутую русскую речь (Я сразу решил, что говорившая женщина - украинка, и не ошибся). Черт дернул нас познакомиться с ней.
Маргарита - крашеная блондинка лет сорока. Честно говоря, меня удивляет, как можно жить в Америке и так портить волосы! Такое ощущение, что она каждый месяц летает в Россию, чтоб так жутко покраситься. Она приехала сюда по визе невесты. С мужем Риком (кстати, очень приятным человеком) они познакомились в интернете. Ему требовалась женщина, которая будет готовить и следить за домом и родит ему ребенка.
Для Маргариты это не было проблемой.
Она поставила своему бывшему украинскому мужу ультиматум: либо он отказывается от права отцовства над их общей дочерью, либо она улетает в США и оставляет ребенка на его попечении. Ублюдок отказался от дочери - и Марго с Аней поселились здесь.
Аня собирается поступать в коледж в Калифорнии - дабы быть подальше от мамаши и маленькой, хитрой и шкодливой младшей сестры, которая полностью отдана под Анину опеку. Ей остался последний год в школе - и она уже считает дни.
Пара эпизодов, которые жители острова пересказывают друг другу как анекдоты. Маргариту тут знают все.

Ее пригласила на Baby Shower женщина, муж которой погиб несколько дней спустя после того, как она забеременела. И Марго при всех гостях спросила ее: "А вы не изменяли мужу? Как так могло получиться? По моим подсчетам..."

Один из первых вопросов, который она задала Кате, был: "А как долго ты получала визу невесты?" То есть в ее мозгу не укладывается, что для молодой женщины есть и другие способы приехать в США. Катя была очень расстроена.

И таких вот историй - тонны. Такая потрясающая смесь бестактности и тупости встретилась мне впервые. И поначалу я не знал как себя вести. Но сегодня понял. Надо быть таким же бестактным и тупым.
Сегодня она мне позвонила и попросила забронировать ее друзьям week-end на 4 июля (самые ходовые и дорогие дни сезона). В связи с долгим знакомством с Марго, я понял, что платить они мне не собираются. И будь это кто-то другой - я бы уступил номер даже даром. Но Маргарита уже сидела у меня костью в горле. И я стал бестактным и тупым: "Как твои друзья собираются платить: наличными или с карточки?" - спросил я.
После продолжительного молчания она сказала что спросит у них и перезвонит. Через 5 минут она сообщила мне, что друзья передумали ехать на Martha's Vineyard летом.
Я повесил трубку и запрыгал от восторга только что сделанной гадости.

leave for Boston

Wed, 30 Jan 2008 18:59:57 GMT

После беспокойнейшего месяца в Москве, в течение которого я познакомился с бюрократическими аппаратами восьми госучреждений, я собрал чемоданы. Завтра вылетаю (Интересно, не закормили ли за это время мою собаку шоколадным печеньем? Anyway, я этого не узнаю).

А в чемодане у меня то, о чем я мечтал в течение года: книги и старые советские фильмы – от «Цирка» до «Москва слезам не верит». А мысли свои я повезу без чемодана. Родина готовится к выборам Дмитрия Медведева на пост президента, Москва стоит в пробках… «Люди как люди. Милосердие иногда стучится в их сердца… Любят деньги, но это было всегда… Обыкновенные люди… квартирный вопрос только испортил их». Я получил прививку от ностальгии еще на год.

loquis, спасибо за джентльменскую пьянку! Твоя квартира поразила мое воображение. Надеюсь, ты вернешь мне визит.